Либби приставили к нагревателю у шахты Н‑16. Теперь его обязанностью было устройство аккуратных ямок, куда саперы потом закладывали взрывчатку. На Н‑16 было поставлено две команды под общим руководством пожилого старшины. Тот сидел на краю шахты, держа в руках чертеж, и время от времени занимался вычислениями с помощью круглой логарифмической линейки, висевшей у него на шее.
Либби только что закончил возиться с одним мудреной формы углублением для трехфазного направленного взрыва и поджидал саперов, когда вдруг поймал своими наушниками распоряжение старшины относительно величины заряда. Новобранец тут же нажал кнопку передатчика.
— Мистер Ларсен! Вы ошиблись!
— Кто это сказал?
— Это я, Либби. Вы ошиблись в величине заряда. Если такой взорвется, он разнесет и шахту, и нас вместе с ней.
Старшина, покрутив диски линейки, возразил.
— Зря волнуешься, сынок. Заряд рассчитан правильно.
— Не зря, сэр, — не мог угомониться Либби. — Вы умножили там, где должны были разделить.
— Ты когда‑нибудь этим занимался?
— Нет, сэр.
— Закладывайте заряд, — обратился Ларсен к саперам.
И те принялись исполнять приказ. У Либби пересохло в горле, он глотнул и облизал губы. Он знал, что ему надлежит сделать, но не сразу смог преодолеть робость. В два неуклюжих прыжка Либби оказался перед саперами, вклинился между ними и вырвал провод из детонатора. Пока он трудился, над ним мелькнула тень, и опустившийся рядом Ларсен схватил его за руку.
— А вот этого уже не стоило делать, сынок. Прямое нарушение приказа. Я должен буду о тебе доложить. — И старшина принялся восстанавливать цепь.
Уши Либби сделались багровыми от смущения, но он снова произнес с отвагой загнанного зверя:
— Я обязан был это сделать, сэр. Вы ошиблись.
Ларсен, помедлив, скользнул взглядом по упрямой физиономии новобранца.
— Ладно. Хоть это и пустая трата времени, но мне не хочется держать тебя перед зарядом, которого ты боишься.
Капитан Дойл чувствовал себя в своих апартаментах как дома. Ноги его отдыхали на пульте, капитанский взор упирался в опорожненный стакан.
— Недурственное пиво, Блэки. Как думаешь, сможем мы сварить еще, когда наши запасы кончатся?
— Не знаю, капитан. Разве мы захватили дрожжи?
— Вот и узнай. — Капитан повернулся к дородному мужчине, расплывшемуся в третьем кресле. — Ну, Ларсен, я чертовски рад, что обошлось без беды.
— Все равно меня гнетет то, что я смог так сближаться. Я же дважды пересчитывал. Если бы это был динамит, я сразу бы сообразил, что ошибся. Не всполошись тот паренек, ну и рвануло бы…
Капитан Дойл похлопал старого сержанта по плечу.
— Забудь, дружище Ларсен. Ты и при желании не сможешь больше никому навредить — я распорядился, чтобы из шахты даже при небольших зарядах убирали всех людей. Эта изотопная взрывчатка — хитрая бестия. Посмотри, что случилось в шахте А‑9. Десятидневный труд улетел в тартарары из‑за одного заряда. Но я хочу повидать этого паренька. Как, ты сказал, его зовут?
— Либби Э. Дж.
Дойл нажал кнопку на пульте. В дверь тут же постучали. В ответ на капитанское "войдите" появился парень с нарукавной повязкой дневального.
— Рядового Либби — ко мне.
— Есть, сэр.
Через несколько минут Либби доставили в каюту капитана. Он с волнением огляделся и заметил Ларсена. Это его порядком смутило. Новобранец доложил едва слышным голосом:
— Рядовой Либби по вашему приказанию прибыл. Капитан взглянул на него.
— Ну, Либби, я слышал, ты и мистер Ларсен разошлись сегодня утром во мнениях. Расскажи‑ка об этом поподробнее.
— Я… я ничего плохого не делал, сэр.
— А кто говорит, что делал? Наоборот, ты оказал нам всем неоценимую услугу. Все‑таки, как ты узнал, что в вычислениях оказалась ошибка? У тебя есть опыт саперной работы?
— Нет, сэр. Я только понял, что мистер Ларсен сделал расчет неправильно.
— Но как?
Либби помялся, переступил с ноги на ногу.
— Ну, сэр, он просто показался мне неверным. И все.
— Секундочку. Я вклинюсь, капитан. Можно, я задам этому молодому человеку пару вопросов? — подал голос капитан третьего ранга Блэки Родс.
— Конечно, давай.
— Ты тот самый малыш, которого зовут Свинтусом?
Либби зарумянился:
— Да, сэр.
— Я слышал кое‑что об этом парне. — Родс вытащил свою внушительную фигуру из кресла, подошел к книжной полке и взял оттуда толстенный том. Он полистал его, а затем, остановившись на какой‑то странице, стал задавать Либби вопросы.
— Квадратный корень из девяноста пяти?
— Девять целых семьсот сорок семь тысячных.
— А кубический?
— Четыре целых пятьсот шестьдесят три.
— Логарифм?
— Что, сэр?
— Бог мой! Можно ли в наши дни выйти из школы, не имея об этом понятия?
Либби почувствовал себя совсем неуютно.
— Я не очень‑то долго учился. Мои предки не признавали Ковенанта, и только после папиной смерти я немного походил в школу.
— С тобой ясно. Логарифм — это показатель степени, в которую надо возвести какое‑нибудь число, называемое основанием, чтобы получить число, логарифм которого ты ищешь. Усек?
— Не совсем, сэр.
— Я попробую опять. Если ты возведешь десять во вторую степень — в квадрат — получишь сто. Следовательно, логарифм ста по основанию десять — два. Соответственно, логарифм тысячи по основанию десять — три. Ну так, логарифм девяноста пяти?
— Я не могу извлечь его точно. Это дробь.
— Ладно.
— Только приблизительно — это будет одна целая девятьсот семьдесят восемь, или около того.
Родс повернулся к капитану.
— По‑моему, дальнейшие вопросы излишни.
Пребывающий в задумчивости Дойл кивнул.
— Да, у паренька, похоже, большие интуитивные способности к математике. Но давайте посмотрим, что он еще может.
— Боюсь, мы должны отправить его на Землю, чтобы там тщательно исследовали это дело.
Либби ухватил смысл последней фразы.
— Сэр, не надо отсылать меня домой. Мама будет ужасно расстроена.
— Ничего такого с тобой не случится, — поспешил его успокоить Дойл. — Когда закончишь службу, тогда и проверим тебя в психометрической лаборатории. А пока я с тобой не расстался бы и за трехмесячное жалованье. Мне легче бросить курить. Но давай‑ка мы еще тебя погоняем.
Целый час капитан и штурман слушали, как Либби, во‑первых, выводит теорему Пифагора, во‑вторых, получает законы Ньютона и Кеплера на основании тех данных, которыми пользовались первооткрыватели, в‑третьих, безошибочно оценивает на глаз размеры: протяженность, площадь и объем. И когда Либби, схватив суть теории относительности и непрямолинейности пространственно‑временного континуума, начал изливать знания быстрее, чем мог говорить, — капитан Дойл притормозил его, подняв руку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
